История стула

История стула

Как часто бывает, что касаешься какой-то вещи, а тебе непременно хочется проникнуть глубже, заглянуть за осязаемое, понять суть. И дело не в любопытстве, а в том рудиментном поиске гармонии с окружающим миром, которое еще не совсем выветрилось из наших романтических настроений. Как собака, закопавшая по весне вкусную косточку, раскапываешь лапами предзимний глинозем – комки отлетают в сторону, но тебе нет до них дела, интересует лишь то, к чему идешь, лишь истинна в том контексте, как ты ее понимаешь. Сущность. Душа. Есть ли душа у вещей? У тех, что нас окружают: у кровати, на которой спишь, у вешалки, куда бросаешь куртку, у паркетных досок, чуть слышно переговаривающихся под твоими легкими шагами. Есть ли душа у стула, на котором проводишь столько времени.

Подобие стула в пещерные времена

Забавно, но мне кажется, что я хорошо помню, как была обросшим пещерным человеком, грелась у костра, поджидая, когда же мои зубы смогут насладиться буйволицей, слушала мычание баек соплеменников, и все было бы ничего, не будь причинным местам так безобразно мокро от промерзлой земли.

Думается, кто-то из сородичей, испытывающий похожий дискомфорт или просто задумавшийся (ведь быстро подняться он, коснись что, не сможет), подкатил к костру поваленный ствол дерева, уселся на него. Обнаружить свой ум тогда еще было довольно почетно, а потому долго наслаждаться этому первооткрывателю интеллектуальным прорывом не дали: поставили кусок полусгнившего дерева «на попа».

Развешанные по стенам шкуры, дымный очаг и вязанка хвороста прекрасно гармонировали с чурбаками в качестве первой мебели. Получилась плоскость. Удобно, высоту можно варьировать по своему вкусу. Единственное «но» – чтобы перенести надо ой как постараться. Впрочем, девственно-чистый и не затуманенный благами цивилизации первобытный интеллект довольно легко сообразил выдолбить две трети стулообразной колобашки: главное, чтобы шире были сиденья (это для удобства) и основания (а это для устойчивости). Еще один весомый плюс открытия – конструкция стала легче.

Поиск решений в античном средневековье

После того, как утилитарные качества будущего стула достигли определенных высот, от него стали требовать комфорта. Не было еще самого главного: согласия между сиденьем и седалищем. Взамен плоскости срочно потребовалась некоторая кривизна. Только вот какая – кривизна внутренней части цилиндра (с плоско-вогнутой горизонталью) или сферы (этакая емкость, похожая на чашу от сковородки в китайских ресторанах)? Да, делали. Да, пытались что-то усовершенствовать. Но согласия так и не наступало. Не хватало пустяка: единства анатомического строения тех, кому, собственно, сидеть.

Решение не приснилось, как это было со многими судьбоносными открытиями. Оно пришло как результат кропотливого изучения животного мира. Почему бы не подложить на деревяшку что-нибудь мягкое, например, подушечку или циновку. А еще лучше – почему бы их не прикрепить? – Нет, слишком банально. Почему бы их не прикрепить на расстоянии от х-образных подвижных ножек-оснований. А это, простите, уже складной табурет.

Сначала в Древнем Египте, потом к западу и к востоку сидение на ножках обретает небольшой выступ, который со временем вырастает, в следующих моделях стула превращаясь в удобную подпорку для позвоночника и плеч, идеально прямую, чуть позже – немного s-образную, а в Греции – с широкой вогнутой перемычкой на спинке.

С этого времени стул становится своеобразным показателем общественного положения, этакий рейтинг – модный и бескомпромиссный.

На чем сидели наши предки

Родная Русь выбор предоставляла еще скромнее: всего два сидения подобающей функциональности – лавка и трон. До петровских реформ все, включая приближенных к царской особе, были лишены новомодной европейской мебели. Ни одному мастеровому в голову не приходило сколотить что-то подобное. Скопировать трон? – Неслыханная дерзость, сумасшествие, святотатство! Казалось бы, стул как стул, подумаешь – подлокотники и скамеечка для ног, подумаешь – штучной работы и богатой отделки, зато жестко-то как. (А что вы хотите, нельзя управлять страной, развалившись в бархатном кресле).

Другое дело лавки. Несмотря на явную ассоциацию с обшарпанными элементами современного дворового экстерьера, занимаемыми пожилыми и неугомонно болтливыми особами в вязаных шапках и суконных сапогах, на Руси лавки были совсем иными. Хозяева побогаче обивали их плотным лоскутом или войлоком, сверху драпируя либо качественным сукном, либо сафьяном. Менее состоятельные – могли себе позволить бархатные полавочники (со схожими функциями), а то и тюшаки (по нашему тюфяки). В деревнях – накидывали сена. Примечательно, но как раз там, среди малограмотных крестьян, издревле существовали «стульчики» – приспособления, на которые опускались для удобства дойки.

От венского стула – до мешка, набитого гранулами

Европа, добившись функциональности и удобства, задумалась об эстетике. Чередование линий с плоскостями; плоскостей с выпуклостями и вогнутостями; тех – с углами и всевозможными переплетениями прямых и кривых рождало дизайн.

В Испании был моден стул со сравнительно грубой деревянной обвязкой, спинкой и сидением, обитым кожей, простеганной в виде небольших подушек, наполненных конским волосом. В Голландии – невысокий, квадратный, с гармоничными пропорциями, драпированный золоченой кожей или тканью с бахромой. Но настоящий фурор произвел немецкий мастер Тонет: он открыл способ изготовления гнутой древесины, а вместе с ним и то, что до настоящего времени именуется «венским стулом».

Прошлый, 20-й век не отставал, его расцвечивали классики авантюрного романа («стулья расползаются, как тараканы»), дизайнеры, безусловно, вторили. Но не хором, а в четко отлаженной полифонии производства; вторили сильно, красиво, оригинально. Взять два примера: «Хилл Хаус», стул для спальни, рожденный фантазией Макинтоша, и кресло «Сакко», образец итальянского «антидизайна». Красное сидение, отделенное от мира высокой «шведской стенкой» первого и бесформенный розовый мешок, наполненный пластмассовыми гранулами, второго.

Создатель «Хилл Хаус» – шотландец, к тому же «отец» британского модерна, но в его проекте есть только прямые линии и прямой же угол. Стул-вешалка, стул-ширма, за которой можно спрятать свои мысли. Создатели «Сакко» – группа молодых и бесшабашных парней. Их продукт – это не кресло-манифест, скорее, кресло-аттракцион.

Если говорить о современных стульях, то они занимают нишу между первым и вторым, между максимумом и минимумом, черным и белым, игрой и серьезностью. Может быть это тенденция эпохи – думая о функциональности предметов, во главу угла ставить свой менталитет.